Муниципальная аптека в Ухте, где делают лекарства для новорожденных, на грани закрытия. Долги – больше 9 миллионов, счета заблокированы, республика забирать предприятие не хочет. Недавно вопрос о приватизации этой аптеки выносили на Совет города, но тут же сняли – депутаты сами не знают, что делать. А людям, которые привыкли получать здесь жизненно важные препараты, объяснить нечего.

Штучный товар, ручная работа

Судьба аптеки обсуждалась на заседании депутатской группы Совета Ухты. Как рассказала депутат Светлана Зверева, речь идет о муниципальном предприятии, которое осталось едва ли не последним в своей нише.
«У них заблокированы счета, – пояснила Н. Зверева. – Эта аптека у нас единственная на северном направлении. Она делает порошки, развесные, какие еще в советское время продавались, и физрастворы для процедур».
По словам депутата, здесь готовят препараты для самых маленьких пациентов – новорожденных. Срок годности таких лекарств – не больше десяти дней. «Если не успел использовать – его выбрасывают», – говорит Зверева.
В экстемпоральной аптеке (так по-научному называется ручное изготовление препаратов) работают по индивидуальным рецептам. Каждый порошок, каждая мазь – под конкретного пациента, учитывая его вес, возраст, особенности организма. Промышленность такие препараты не выпускает: дозировки слишком малы, а сроки слишком коротки. Это штучный товар, который нужен здесь и сейчас.

Заложник бюрократии

Но дело не только в лекарствах для новорожденных. В той же аптеке делают еще и препараты, которыми пользуются зубные поликлиники, стоматологии, глазной центр для физиопроцедур, грязелечебница. Не только для детских – для разных медицинских учреждений производились препараты.
Екатерина Руденко, депутат Совета Ухты, тоже следит за ситуацией. По ее словам, чиновники, скорее всего, предложат использовать помещения аптеки как складские для обеспечения лекарствами севера – Сосногорска и других территорий. Максимум – для выдачи льготных лекарств, потому что существующая аптека на Мира, 2, маленькая и не справляется с потоком.
«А вот самое-то главное – головная боль именно за производство, вот это ручное, когда они делают маленькими дозировками, – говорит Руденко. – Они там берут три-четыре-пять иногда лекарств и из них делают. У них свой химик-технолог с образованием».
Но производство оказалось заложником бюрократии. Чтобы получить лицензию на оптовую закупку, нужно было соблюсти требования к вентиляции. Их не соблюдали. Продали одно здание – долги оплатили, но вентиляцию снова не починили. «Сейчас-то они поразбегались, — говорит Руденко. – Тянули-тянули, ну и дотянули. И вот вроде как даже с 1 сентября им сказали, что все».
А людям-то что делать? «У них же детки, а детская больница вообще за голову хватается. Куда им теперь обращаться?» – задается вопросом депутат.

Система рухнула

Двадцать лет назад производственные отделы были в каждой аптеке – от крупных городов до отдаленных поселков. Провизор не просто отпускал готовые таблетки – он готовил препараты по рецептам, консультировал пациентов, подбирал дозировки. Лекарства стоили копейки и всегда были под рукой.
Сегодня система, сложившаяся в Коми, держится всего на двух аптеках. Ухтинская, о которой говорят Зверева и Руденко, обеспечивает весь север республики – Ижму, Сосногорск, Инту, Усть-Цильму, Печору. Эжвинская в Сыктывкаре — южный куст: Сыктывкар, Корткерос, Объячево. Все, что было раньше, – производственные отделы в каждой аптеке, рецептурные лаборатории в поселках – осталось в прошлом.
«И если нашу ухтинскую закроют, люди останутся без тех препаратов, которые больше взять негде», – поясняет Наталья Зверева.
После заседания Совета Екатерина Руденко разговаривала с представителями Госсовета. Те предложили «интересный» вариант: возить порошки из Эжвы.
«Я говорю: «Представляете, сколько будет стоить этот порошок, если его из Эжвы везти в Ухту, в Печору и так далее?» – пересказывает Руденко. – А потом, извините, сроки. Ребенок заболел, ему назначили – и пока в очередь поставят, пока сделают, пока привезут из Эжвы – извините, ребенок-то за это время либо выздоровеет, либо не выздоровеет».
Речь не о таблетках из коробки – их в коммерческих аптеках полно. Речь о препаратах, собранных вручную: для детей с аллергией, которым не подходят «колдрексы», для стариков с дерматитами, которым нужна негормональная мазь, для новорожденных, которым требуется микроскопическая доза сердечного лекарства.

Держат паузу

В среду, 26 августа, вопрос о приватизации аптеки и помещений был вынесен на Совет Ухты. Но на заседании депутатской группы возник спор. В итоге решили, что вопрос не доработан, и сняли его с повестки. Все понимают: дело серьезное, это же социальный объект.
Но пауза – не решение. Пока никто не знает, что делать с аптекой. Долги висят, производство под угрозой, а времени остается все меньше.

«Не добивайте последнее!»

В Ухте уже закрылись хлебозавод и молокозавод. «Фармация – государственное предприятие, его тоже закроют. Ну и в итоге что остается в муниципалитете?» – задается вопросом депутат Зверева.
Горожане в соцсетях проводят параллели: «Совсем недавно ликвидировали «убыточную» детскую санаторно-курортную школу в Шудаяге, вскоре закроют «убыточную» аптеку с детскими лекарствами». «Закрывают одно соцучреждение за другим! Куда смотрит власть!»
«Закрыть проще всего, – пишет один из комментаторов. – Но подобные решения проблем не убавляют, напротив, их становится неизмеримо больше. Господа чиновники и депутаты, прислушайтесь к мнению народа: сохраните аптеку, так необходимую для города и республики, не ухудшайте ситуацию со здравоохранением, и без того плачевную в результате бесконечных оптимизаций. Не добивайте последнее!».
В Сыктывкаре, кстати, производственные аптеки еще работают, там делают детские порошки. Но для жителей Ухты, Печоры, Инты, Усть-Цильмы – это не вариант: четыреста, а то и больше километров в одну сторону.
«Мотаться каждые 10 дней в Сыктывкар – такое себе удовольствие», – пишет одна из мам.
На кону – здоровье людей. И вопрос не в том, убыточна аптека или нет. Вопрос в том, готовы ли мы потерять последнее место, где лекарство делают руками, по рецепту, для конкретного человека. Где провизор знает, кому и что он готовит.

Нина АНАНИНА.