Депутаты Верховного Совета (ВС) СССР, как правило, не получали зарплату за свою деятельность на этом посту. Однако их обязанности, по большей части, были несложными и даже приятными: два раза в год приехать на несколько дней в Москву, дружно проголосовать за принятие того или иного закона, предложенного Президиумом, посетить Большой театр и отовариться дефицитом в спецраспределителе.
И все же абсолютно декоративным органом Верховный Совет СССР назвать нельзя. «Народные избранники» были обязаны поддерживать связь с выдвинувшими их коллективами, а также с избирателями округа, от которого они получили депутатский мандат. К тому же этот чудный документ помогал открывать двери московских кабинетов и прикрывать его обладателя от возможных неприятностей, которые порой принимали курьезный характер.
Выход из «Сыктывдырки»
Уроженец коми деревушки Кырс Зосима Панев, благодаря своей неутомимой энергии и организаторским способностям, сумел сделать блестящую карьеру. И в 1950 году он возглавил правительство Коми АССР, а спустя четыре года удостоился депутатского мандата высшего органа законодательной власти Советского Союза. Его выдвинули от Кожвинского избирательного округа.
Этот округ своим названием обязан поселку Кожва и одноименной станции Сосногорского отделения Северной железной дороги. Одна из проблем, которую пришлось решать республиканскому премьеру, была связана именно с этой магистралью.
Ее начали строить накануне войны, а после того, как немцы заняли Донбасс, ускоренными темпами довели до Воркуты, дабы обеспечить экономику страны качественным углем заполярного города. Но она прошла мимо Сыктывкара, и отрезанная от железнодорожной сети столица крупного промышленного региона долгое время просто не могла развиваться. Как поведал в своих мемуарах «По ступенькам памяти» сам Зосима Васильевич, в Сыктывкаре остро не хватало самого необходимого – стройматериалов, товаров народного потребления и даже продуктов питания. Улицы не имели асфальтового покрытия, а горожане в большинстве своем обитали в деревянных домах, построенных из подручных материалов – старых шпал, списанных бонов и тому подобного. Сыктывкарские подростки называли свой город «Сыктывдыркой».
Перестать быть «дырой» столица Коми могла только в том случае, если от Северной железной дороги будет проведена до Сыктывкара отдельная ветка. Однако, как когда-то признался Зосима Панев в интервью автору этих строк, без разрешения Москвы республиканские власти даже баню не могли построить. А Москва в этой ветке была не слишком заинтересована.
Нетипичная польза чернил
Проблему прокладки железной дороги до столицы Коми мог бы решить министр сообщения Советского Союза Борис Бещев. Он и на самом деле лично следил за строительством железнодорожной линии Микунь – Сыктывкар, но это случилось в 1958 году, когда он стал депутатом ВС СССР по Ухтинскому избирательному округу. Но кто мог это предвидеть в начале десятилетия, да и ждать до этого срока не имело смысла. А вот когда осенью 1953 года Зосима Васильевич отправился к нему на прием, выяснилось, что министр лежит в больнице с сердечным приступом. Пришлось решать вопрос с его первым заместителем Николаем Гундобиным, который считал, что тратить деньги на строительство железной дороги до Сыктывкара – «пустой вздор, не стоящий и плевка».
Разговор премьера Коми с заместителем союзного министра шел на повышенных тонах, и в какой-то момент после того, как московский чиновник бросил фразу: «А по мне хоть погибайте!», Панев потерял самообладание и стукнул кулаком по столу, где стояла чернильница. И она забрызгала чернилами форменный костюм Гундобина, причем несколько капель попали ему в лицо. Дальше разговор продолжился уже и вовсе в непечатных выражениях. Замминистра вызвал секретаршу и приказал ей позвать дежурного милиционера, на что Зосима Васильевич ответил, что милиционер с ним, с депутатом, ничего сделать не сможет, поскольку «волшебный мандат» давал право на депутатскую неприкосновенность.
Как ни странно, страсти, достигнув вершины накала, на этом утихли. Гундобин отменил вызов милиционера, попросил секретаршу принести чай с конфетами, личного шофера привезти из дома новый костюм, а лицо вытер обмоченным водой из графина носовым платком. Панев в свою очередь извинился за несдержанность, и разговор потек в конструктивном русле, после которого замминистра дал свое согласие на возведение железнодорожной ветки, тем более что в столице Коми намечалось строительство Сыктывкарского ЛПК.
«Прибыли благополучно и устроены»
Весьма полезным для Коми стало союзное депутатство начальника Центрального статистического управления (ЦСУ) СССР Владимира Старовского. Он прошел в союзный «парламент» VI созыва (1962-1966 гг.) от Печорского избирательного округа.
Для него депутатские обязанности не были пустой формальностью, поскольку родился Владимир Никонович в коми селе Помоздино, а его карьера в сфере статистики началась в 1919 году в Усть-Сысольске. Одна из историй, связанных с исполнением его депутатского долга, связана опять-таки с железной дорогой. О ней рассказала в республиканской прессе доктор культурологии Майя Бурлыкина.
В 1963 году более сотни печорских детей понадобилось доставить в пионерлагерь в Закарпатье. Но в пути требовались две пересадки – в Москве (с Ярославского вокзала на Киевский) и во Львове. Организовать беспересадочный маршрут для юных пассажиров Министерство путей (МПС) сообщения отказалось, а Центральный комитет профсоюза лесников не нашел двух автобусов, чтобы перевезти ребят от одного вокзала к другому. И тогда обратились с телеграммой к депутату Старовскому, которого они же и выдвинули по указке сверху. Он тут же ответил: «Не волнуйтесь, все будет в порядке».
Сопровождающие детей взрослые все равно волновались, пока не увидели, как на Ярославском вокзале печорцев встретили юноши и девушки с цветами и сам Владимир Никонович. А на Комсомольской площади северян ждали даже не два, а четыре автобуса. И поехали они не на вокзал, а в Кремль. Старовский решил показать ребятам Москву. Вечером их накормили горячим ужином и посадили в поезд до Львова. При этом Владимир Никонович распорядился, чтобы по прибытии их вагон прицепили к поезду до Ужгорода, и тогда не надо делать еще одну пересадку. Более того, Старовский позаботился и том, чтобы печорских детей в пионерлагере хорошо кормили, и оформил лимит на пищевые продукты через продовольственные базы Ужгорода.
Благодарные родители отправили Владимиру Никоновичу посылку с местной семгой. Отказываться от подарка Владимир Никонович не стал, дабы не обидеть земляков, а попробовал передать семгу в детский сад. Но заведующая дар не приняла, сказав, что для детей это слишком тяжелая пища. Тогда он отнес деликатес в столовую и попросил взамен, чтобы детей снабдили фруктами.
На следующий 1964 год история повторилась. На этот раз печорские дети ехали отдыхать в город Старые Петровцы неподалеку от Киева. И Старовский опять их встретил и организовал посещение мавзолея Ленина. А в 1965 году он обратился в МПС с просьбой дать указание о перевозке пионеров из Печоры в Закарпатье отдельным эшелоном в составе семи пассажирских вагонов и двух вагонов-ресторанов. И снова Владимир Никонович встречал детей на Ярославском вокзале, а отправив их дальше по маршруту, дал телеграмму родителям: «Ребята Москву прибыли благополучно и устроены».
P.S. ___________________________________________________________________
Университет в «жалком городишке»
Земляки объединили усилия в битве за новый вуз
Для депутатов, наделенных властными полномочиями, сессии союзного «парламента» стали возможностью встречаться друг с другом в неформальной обстановке и решать проблемы выдвинувшего их региона. Именно там, в Большом Кремлевском дворце, частенько встречались и общались между собой Зосима Панев и Владимир Старовский. Один из вопросов касался создания Сыктывкарского университета.
Когда в 1969 году Зосима Васильевич, к тому времени первый заместитель председателя Совмина Коми АССР, и заведующая отделом науки и учебных заведений республиканского обкома Нина Наместникова отправились пробивать университет в Москву, они натолкнулись на стену непонимания. Московские чиновники были убеждены, что Сыктывкар – жалкий городишко, застроенный одними деревянными домами. И только Старовский, уже второй раз ставший депутатом ВС СССР от Коми республики, узнав о намерениях земляков, воскликнул: «Вот это хорошо, вот это разумно!» и повел полноценную депутатскую атаку на своих правительственных коллег.
Сначала он позвонил министру высшего и среднего специального образования СССР Вячеславу Елютину, который был членом Высшей аттестационной комиссии, а Старовский поставлял ему необходимые материалы ЦСУ. За сорок минут Владимиру Никоновичу удалось убедить министра дать положительное заключение. Затем последовал звонок заместителю председателя Совмина РСФСР Вячеславу Кочемасову – Старовский был руководителем по подготовке его кандидатской диссертации. И тот дал обещание, что российский Совмин поддержит предложение о создании в столице Коми еще одного вуза.
Оба чиновника слово сдержали, и 25 октября 1971 года вышло постановление Совета Министров РСФСР «Об организации Сыктывкарского государственного университета».
Игорь БОБРАКОВ.