В селе Усть‑Уса, где за околицей чернеют нефтяные вышки, а воздух пахнет сырой нефтью, живет Екатерина Дьячкова – учитель биологии. Она испытывает сорта картофеля для Арктики, возглавляет «Комитет спасения Печоры», была депутатом Госсовета и каждое лето водит детей в горы. В интервью газете «Трибуна» она рассказала, зачем все это и почему остается на своей земле.

Лето у нас короткое

– Екатерина Валериановна, в Усть-Усе, на Крайнем Севере, в нескольких десятках километров от Полярного круга, вы с детьми ставите опыты над картошкой. Для обывателя это звучит как фантастика. Расскажите, зачем вы это делаете? Есть сорт, который сказал: «Я буду расти здесь, несмотря ни на что»?
– После разлива нефти в 1994‑м совхозы Припечорья пришли в упадок. Стада ликвидировали из‑за лейкоза и туберкулеза, частные подворья тоже пустили буренок под нож. Деньги на восстановление не дошли, совхоз исчез, и овощеводство погибло. В конце 90‑х люди не могли сохранить урожай – клубни болели. Я стала разбираться, привлекла детей и родителей.
Сейчас мечтаем найти сорт для арктических чипсов – чтобы появилось хоть какое-то производство. Вредителей нет, но лето короткое, крахмал не успевает накопиться. Пока не нашли, но проект есть, оборудование нашли, проект поддержали. Рядом Усинск, Инта, Воркута – там бы взяли.
Свои исследования мы начали в 2005‑м, и в среднем испытываем около 15 сортов. Самые стабильные – «Глория», «Невский», «Удача». А «Варяг» и «Мещера» – вкусны и стабильны. Испытания длятся не меньше трех лет, сорта постепенно вырождаются – нужно обновление.
– Когда сажаете, если снег в этих местах – до июня?
– В прошлом году снег лежал до середины июня – шутили, что снегоуборочник на огороды надо пускать. А в этом году снег растаял в мае. Главное — не торопиться и удобрять. Раньше был навоз, но скота стало меньше, переходим на минеральные: калийные, фосфорные, а если навоза нет – добавляем азотные. Нам помогают ученые из Института «Агробиотехнологий» – рекомендуют сорта, делают анализы, мы уже больше десяти лет вместе.
– Лесничество, походы – зачем?
– В школьном лесничестве «Зарава» учим беречь притундровые леса, не допускать пожаров. А в горы я их вожу потому, что они сами хотят побывать в нетронутых местах. Каждый поход уникален, мы преодолеваем трудности, радуемся у костра. Многие потом сами возвращаются в горы – это лучшая оценка.

Печора-матушка

– Что для вас Печора?
– Матушка – кормит, поит, вдохновляет. Но страшно, что аварии становятся нормой. 94‑й – точка невозврата, а потом: «Русьвьетпетро», пожар на Алабушино, Ошский разлив «ЛУКОЙЛ‑Коми», возгорание на Возее, разрушение очистных в Воркуте — все это в нашей реке! Страшно, что не слышат людей. Слушания по новым объектам — фарс: мы против вышек за околицей, а нам говорят: «Вы никто». Голосования подменяют информированием, голос народа не нужен. А потом пожары горят месяцами.
– Что заставляет выходить на митинги?
– Все возмущаются, но надо брать ответственность. Люди поддержали – уже накипело. Нельзя молчать и терпеть.
– Общественная работа – миссия или необходимость?
– Кто, если не я? Вот сейчас нет дневного автобуса – водители в отпусках, а мы тоже в отпуске. Я с детьми приехала с соревнований – и жди до вечера, болтайся по Усинску. Туалетов бесплатных нет, поесть негде. Мы же не в районе, а в округе: каждая справка, запись к врачу, снять наличку – все в Усинске. Поездка – тысяча рублей, туалет и еда платные, продукты в наших магазинах в разы дороже. Люди возмущаются, я говорю – идите в администрацию, а они руками разводят. Кто напишет? Все молчат. Написала сама, собрала 200 подписей, отправила. Теперь меня дергают: «Когда будет автобус?» – но надо подождать. Опять я контролирую и (смеется) получаю шишки. Если я не напишу, никто не напишет. Сразу сказала: не будет автобуса – ждите митинг, даю неделю.

Свой депутат

– В чем разница между кабинетным чиновником и депутатом из села?
– В Госсовете я слышала про себя: «У нее одна проблема – дрова да вода». А у нас дрова и вода – действительно, серьезная проблема. Без дров – электричеством всю пенсию сожжешь. Дома строили на большую семью, а теперь живут двое пенсионеров – полдома не отпилишь. Говорят, должны помогать дети, но пенсионеры сами помогают молодым: квартир нет, образование платное, ипотеки. Мы хотим рождаемости, а где жить? Даже звери нору вьют перед потомством. Я это вижу и говорю – в этом главная разница.
– Вы поднимали вопрос о прожиточном минимуме на Севере. Что за этими цифрами?
– Мне всегда было обидно: республика огромная, зоны разные, доступность разная. Отопительный сезон, продукты, услуги ЖКХ – разница ощутимая. Сейчас сделали по зонам, но разница все равно не большая. Каждая поездка за справкой или флюорографией – весомая сумма. Даже у работающих большинство не получает выше МРОТ. Мы на земле, мы ее возделываем и сохраняем. Я считаю, нам надо доплачивать – за скотину, за обработку земли, за то, что сами себя кормим. Это же продовольственная безопасность страны! Село надо не налогами обкладывать, а давать возможность жить своим хозяйством. А у нас – если что‑то имеешь, готовы вырвать с мясом. А это Арктика, где неизвестно, получишь урожай или нет.
– Однажды в Госсовете вам не дали задать вопрос на коми языке. Почему это было так важно?
– Коми язык – государственный. Первый созыв я говорила по‑русски, но потом поняла: мы – коми, и чтобы сохранить республику, надо говорить на всех уровнях. В век глобализации мы похожи, единственное отличие – язык. Это носитель культуры и мысли! В коми есть емкие слова, которые на русском – целое эссе. Если говорить с трибуны на коми, это дает
надежду, что язык жив. Если мы захотим – сохраним язык и республику.
«Хочу, чтобы село развивалось»
– Что остается у ваших учеников после школы?
– Самое важное — они возвращаются в походы уже со своими детьми. Один мальчик из армии рассказывал: «Я показываю вас, говорю — учительница вышла на митинг. А они: «Она крутая!» Я хочу, чтобы они были такими же активными, защищали себя и свои убеждения, не боялись.
– От чего устаете больше всего?
– В походе физической усталости не бывает – это счастье. Дети забывают про гаджеты, лучший телевизор – это настоящее.
А страшно, когда люди говорят: «Вы молодец, но на выборы не придем». Как можно не прийти, если хочешь перемен? Жалуются, а единственный шаг не делают. Вот это равнодушие страшно. Решай сам, иначе будешь жить не так, как хочешь, а именно так, как решили за тебя.
– Какая Усть‑Уса для вас идеальна?
– С развитым сельским хозяйством, с большим количеством детей, с вариантами жилья, чтобы человек мог реализовать свои планы. Многие работают вахтами, но строят дома и развиваются. Хочу увидеть оживление. Чтобы это было не место доживания и выживания, а настоящая жизнь.
Беседовала Нина АНАНИНА.