Один из основоположников движения декабристов Александр Муравьев мечтал, как и его соратники, отменить в России крепостное право и Конституцией ограничить произвол монархии. Однако, отбыв после злополучного восстания на Сенатской площади относительно мягкое наказание, он сумел сделать завидную карьеру на государственной службе. И, будучи архангельским губернатором, намеревался силой подавить волнения ижемских крестьян.
О том, как бывший идеалист превратился в карателя, а затем все же принял участие в осуществлении идеалов своей молодости, рассказали сыктывкарские краеведы на очередной экскурсии в рамках проекта «Пешком по Усть-Сысольску».

«Артельщик» и «союзник»

Как и большинство декабристов, Александр Муравьев заразился либеральными идеями в ходе заграничного похода российской армии 1813-14 гг., когда молодые русские офицеры своими глазами увидели Европу, сравнили ее с крепостнической Россией и сравнение это оказалось не в пользу их родной страны. Тогда и появились в их среде различные прожекты по преобразованию Российской империи.
В двадцатилетнем возрасте Муравьев, будучи подпоручиком, в качестве адъютанта Михаила Барклая де Толли принял участие в Бородинском сражении. А из заграничного похода он вернулся штабс-капитаном с орденами Святой Анны II степени и Святого Владимира IV степени с бантом, прусским орденом «PourleM?rite» и другими наградами, а также членом французской масонской ложи.
Оказавшись на родине, Александр Муравьев создал одно из первых тайных обществ – «Священную артель». Его члены собирались по звону «вечевого колокола» в одном из помещений офицерских казарм, где сами и жили, обсуждали крепостное право, французскую философию и будущее страны. Очень скоро об этом узнал император Александр I и потребовал это дело прикрыть.
«Артельщики» выполнили требование государя, но в 1816 году, объединившись с другими тайными обществами, создали «Союз спасения». «Союзники» ставили перед собой широкие цели – отмену крепостного права, установление конституционной монархии и обличение социального зла и пороков, таких как невежество, казнокрадство, коррупция и жестокость в армии.
Поначалу участие в тайных обществах не мешало служебному росту Муравьева. Он быстро дослужился до звания полковника и занял должность начальника штаба сводного гвардейского отряда. Карьера оборвалась 6 января 1818 года, когда государь заметил на параде неисправность унтер-офицеров и приказал отправить Александра Николаевича на гауптвахту. Самолюбивый полковник посчитал наказание незаслуженным и подал в отставку.
В том же году при активном участии Муравьева было создано массовое тайное общество – «Союз благоденствия». Александр Николаевич возглавил его московскую управу, но вскоре покинул организацию, где верх взяли радикалы вроде Пестеля, мечтавшего о цареубийстве.

Осужденный городничий

Одной из причин отхода от участия в деятельности тайных обществ стала женитьба Муравьева на княжне Прасковье Шаховской. Взгляды супругов во многом совпадали, Прасковья Михайловна отстаивала женскую самостоятельность, была сторонницей женского образования и самообразования. Но у четы один за другим рождались дети, а потому Александр Николаевич решил посвятить себя семье.
Увы, семейное счастье Муравьевых омрачилось смертью первых трех мальчиков и болезнью Прасковьи Михайловны. А затем последовал еще один удар – 8 января 1826 года Александра Николаевича арестовали в имении жены – селе Ботово Волоколамского уезда. Причиной задержания стали показания декабристов о том, что Муравьев был некогда их весьма активным соратником.
Продержав бывшего «союзника» несколько месяцев в Петропавловской крепости, его приговорили к ссылке в Сибирь, но без лишения чинов и дворянства. Муравьев отправился в Якутск, супруга последовала за ним, но теща Елизавета Шаховская добилась перемены места ссылки. Он добрался до Иркутска, но затем маршрут следования осужденного изменили, и Александр Николаевич попал в забайкальский город Верхнеудинск (ныне Улан-Удэ).
Через год Муравьеву разрешили поступить на гражданскую службу и даже назначили городничим Иркутска. Карьера снова пошла вверх. Так он дослужился к 1837 году до должности архангельского губернатора. И вот тут его дальнейший служебный рост оборвали ижемские крестьяне.

Расторопные ижемцы

В первой половине XIX века коми село Ижма входило в состав Мезенского уезда Архангельской губернии. До уездного центра было далеко, а потому Ижемская волость была отдана на откуп чиновникам, чем они активно пользовались. В частности, налоги с оленеводов брали не по количеству голов, а по числу копыт. То есть в четыре раза больше. Разницу клали себе в карман.
В 1830-е годы на ижемцев свалилась новая беда – их в порядке обязательной трудовой повинности привлекли к строительству почтовой Пинего-Мезенской дороги. Она проходила далеко от Ижмы, и местные крестьяне в ней не нуждались, но им поручили возвести своими силами и со своими лошадьми участок дороги длиною около 13 км.
Однако не на тех напали. Ижемцы издревле славились как народ предприимчивый и расторопный, а потому выходить на строительство дороги отказались, пригласили к себе известного крестьянского заступника из села Шежам Яренского уезда Дмитрия Балина и избрали его волостным писарем. Он составил соответствующее прошение и отправился вместе с другими ходоками в Петербург.
Ходоки долго обивали пороги многочисленных канцелярий, пока прошения не попали к министру внутренних дел Дмитрию Блудову, а тот переслал их архангельскому губернатору. Александр Николаевич в свою очередь для «водворения порядка» направил в Ижемскую волость 200 солдат с орудием и столько же вооруженных ненцев. Вникать, справедливы ли требования ижемцев, он не стал.
До военных столкновений, к счастью, не дошло. Николай I неожиданно пошел ижемским крестьянам на уступки и приказал прекратить строительство новой дороги. Виновных в злоупотреблениях уездных чиновников уволили. Лишился своей губернаторской должности и Александр Муравьев.

Ревизор и защитник

Ко времени своей второй опалы Александр Николаевич успел овдоветь – Прасковья Михайловна скончалась от чахотки в 1835 году. Через шесть лет он женился на ее сестре, столь же прогрессивно мыслящей княжне Марфе Шаховской. А затем и опала прекратилась – Муравьева взяли на службу в Министерство внутренних дел, где он выполнял различные поручения по ревизии отдельных губерний. Местные чиновники весьма опасались ревизора со столь неоднозначным прошлым.
В 1851 году Александр Николаевич сумел вернуться на военную службу, принял участие в Крымской войне, а в 1856 году вступивший на престол Александр II назначил его нижегородским военным губернатором. И здесь он проявил себя совсем не так, как в годы архангельского губернаторства. Крестьян не только не обижал, но даже защищал их. В частности, он добился высылки помещика Сергея Шереметева, прославившегося жестоким обращением с крепостными, а его имения отдал под государственную опеку.
Наконец в 1861 году он сделал то, о чем мечтал в молодые годы – принял участие в крестьянской реформе. Через два года Александр Муравьев скончался и был похоронен на кладбище Новодевичьего монастыря.
Игорь БОБРАКОВ.

P.S. ___________________________________________________________________

Еще один Крузенштерн

Сын знаменитого мореплавателя стал крестьянским заступником

Для расследования волнений ижемских крестьян в 1838 году император Николай I направил в Ижму своего флигель-адъютанта, полковника Николая Крузенштерна, старшего сына адмирала Ивана Крузенштерна, возглавлявшего в 1803-1806 годах первое русское кругосветное плавание. Прибыв на место, разобрав документы и выслушав жалобы, Николай Иванович отметил, что «2/3 крестьян живут в крайней нужде и нищете», а также что «новая дорога не принесла никакой пользы… Она служит только обременением для поселян и истреблению государственных капиталов, заключающихся в лесах». После его доклада в апреле 1839 года государь и решил не прижимать ижемских крестьян.
Через пять лет на Ижму с совсем другими целями прибыл его брат, капитан-лейтенант Павел Крузенштерн. Вместе с графом Александром Кейзерлингом он возглавил Печорскую экспедицию для геологических исследований и составления точной карты северных районов России. Это был его первый, но не последний поход такого рода. За свою жизнь Павел Иванович выезжал в Коми край девять раз и даже получил прозвище Павел-Печора.
Таким образом братья Крузенштерны оставили на Ижме и Печоре добрый след.

Кстати _________________________________________________

«Вешатель» или «спаситель»?

Пути братьев-декабристов разошлись после восстания на Сенатской площади

Совсем иным, чем Александр Муравьев, прославился его младший брат Михаил. Начинали они одинаково. В 16 лет Михаил Николаевич принял участие в Бородинском сражении, а затем был членом и «Священной артели», и «Союза спасения», и «Союза благоденствия». В восстании декабристов участия не принимал, но в январе 1826 года его арестовали и препроводили в Петропавловскую крепость. На допросах никого из соучастников, кроме тех, кто уже был арестован, он не назвал, но выразил преданность государю. В итоге по распоряжению Николая I его освободили с оправдательным аттестатом и вновь зачислили на службу в армию.
Михаил Муравьев дослужился до звания генерала от инфантерии, неоднократно занимал губернаторские должности, пять лет стоял во главе Министерства государственных имуществ, но более всего прогремел как участник жестокого подавления польского восстания 1831 года. Про него гулял анекдот, будто на вопрос одного из польских шляхтичей, не является ли он родственником повешенного декабриста Сергея Муравьева-Апостола, Михаил Николаевич ответил: «Я не из тех Муравьевых, что были повешены, а из тех, которые вешают».
«Вешателем» назвал его в своей газете «Колокол» Александр Герцен, весьма колоритно описавший его внешность: «Такого художественного соответствия между зверем и его наружностью мы не видали ни в статуях Буонарроти, ни в бронзах Бенвенуто Челлини, ни в клетках зоологического сада».
В то же время поэт и дипломат Федор Тютчев считал, что Михаил Муравьев «отстоял и спас России целость, всем жертвуя призванью своему».
В 1898 году в городе Вильно Михаилу Николаевичу поставили памятник, простоявший там до 1915 года. И уже в наши дни, в октябре 2023 года, в Калининграде установили точную копию этого монумента.