Республика Коми оказалась в эпицентре кадрового эксперимента крупной нефтяной компании. Переименование должностей, агентская схема и новые топливные ограничения превратили работу на заправке в ежедневный стресс. Кто заплатит за оптимизацию?
Что изменилось
В прошлом году ЛУКОЙЛ запустил в Коми процесс, который постепенно меняет ландшафт местных автозаправочных станций. Речь об агентской схеме управления. Часть АЗС уже передана в управление сторонним организациям-агентам с минимальным уставным капиталом в 10 тысяч рублей, созданным специально для этого. Для водителя на трассе Сыктывкар – Ухта или Объячево вывеска остается прежней. А вот для «человека за кассой» все меняется кардинально.
Процедура расписана жестко: сначала сотрудников просят подтвердить льготный статус, потом собирают списки согласных на переход к агенту. И не мытьем, так катанием (по соглашению сторон или переводом) сотрудников устраивают во вновь созданные ООО. Любому ясно: самый оптимальный путь (раз уж другого нет) – пойти под сокращение, получить законные выплаты и уже потом устраиваться к агенту. Однако в ход шли уговоры и откровенные манипуляции: «Не сделаете, как просят, – агент вас к себе не возьмет». Но вдумайтесь: как не возьмет, если часть заправок находится в сельской местности и таких специалистов там просто нет? В итоге работники теряют в зарплатах и лишаются социальных гарантий, которые были прописаны в коллективном договоре. А это немало: выплаты на юбилеи, материальная помощь, оплата путевок в санатории, дополнительное медицинское обслуживание и так далее.
Примечательно, что в ЛУКОЙЛе соцпакет формально един для всех – независимо от должности, будь ты оператор, старший продавец или подсобный рабочий, но только при условии членства в профсоюзе. Люди исправно платят взносы каждый месяц, однако, по их словам, местный профком не спешит вставать на защиту коллектива.
При этом требования к работе (рабочий день, дресс-код, скрипты общения) остаются один в один прежними, а проверяет их работу по сути тот же ЛУКОЙЛ. Компания фактически вмешивается в работу «сторонней» организации, определяя ее кадровую политику. Но как только речь заходит о выполнении прежних коллективных договоров, социальных гарантий и доплат, наработанных за десятилетия, компания отстраняется, напоминая, что теперь это «не наш работник». Такой подход, по словам сотрудников, ставит их в двусмысленное положение: формально – новый работодатель, а реально – все те же приказы и требования, но без прежней социальной защиты.
«Балерина» и «доярка»
Сейчас, как говорят сотрудники, повальный перевод «в агенты» приостановлен. Но появляется новая напасть у работников пока еще «лукойловских» АЗС – исключение профессии «старший продавец» и введение единой должности «продавец» с унификацией часовой ставки. Тех, кто не подпишет дополнительное соглашение, предупреждают: через два месяца после уведомления последует увольнение. И, по словам работников, точно такая же процедура перевода в «продавцов» уже начата и у агентов.
Двадцать лет люди работали операторами автозаправочных станций. Затем, в 2025 году, без изменения обязанностей их переименовали в «старших продавцов». А теперь готовится следующий шаг – повсеместное введение единой профессии «продавец». Сроки от заправки к заправке разнятся: где-то в планах сентябрь, где-то – наступивший июль.
Согласно Единому тарифно-квалификационному справочнику (ЕТКС), оператор АЗС, старший продавец и продавец – это принципиально разные профессии с разным функционалом. Как говорят сами сотрудники, «оператор АЗС и продавец — это вообще как балерина и доярка». Перевод из «старших продавцов» в «продавцы», вероятно, тоже связан с ЕТКС: функционал старшего продавца предполагает руководство другими продавцами. Но над кем руководить, если человек на смене один, и все как раз те самые старшие продавцы? Сами работники смеются: тогда, при первом переименовании, это делали, наверное, чтобы красивее звучало, а сейчас просто подводят под стандарт.
Девушки в «окошке»
В 1962 году на экраны страны вышла кинокомедия «Королева бензоколонки». Общая атмосфера: лето, любовь, песни. И никаких очередей за бензином! Молодая девушка (актриса
Надежда Румянцева) работает весело и с душой – чувствуется, она и есть настоящая хозяйка автозаправки. Естественно, шофера в нее влюбляются и готовы увезти на пыльных грузовиках в даль светлую. Говорят, после выхода фильма тысячи советских девушек, дабы устроить свою личную жизнь, потянулись на АЗС. И эта профессия стала женской.
В наше время «на раздаче» бензина тоже заняты в основном женщины. Только сегодня им не до песен, любви и шуток – условия труда на АЗС разительно изменились.
Заправка – не продуктовый ларек. Здесь горючие вещества, высокая ответственность и постоянный риск. По словам работников, в обычной 12-часовой смене нередко дежурит один человек. На его плечи ложится все: прием и выкладка товара, конт-
роль за сливом топлива, оформление документов, инкассация, работа с почтой и звонками. И, конечно, живое общение с каждым клиентом.
При таком объеме задач строго следовать многостраничным чек-листам, как того требует руководство, физически невозможно. А любой невыполненный пункт – минус к зарплате. Перерывов на обед и отдых в расписании нет. Если летом в помещении довольно комфортно (есть кондиционер), то в зимний холод спасают только «нерегламентированные» начальством валенки, но за них могут влепить штраф.
А главное – тотальный контроль. За каждым движением и словом сотрудника следят аудио- и видеокамеры. Причем наблюдение ведет не родной ЛУКОЙЛ, а сторонняя московская фирма. Эти нормы действуют как у агентов, так и на «лукойловских» заправках. Если организации разные и социальные гарантии разные, почему тогда проверяет работу одна и та же структура? Малейшее отступление от затверженного скрипта общения с клиентами – следует наказание. Зарплата уменьшается, а в личное дело вносится запись о нарушении.
В итоге диалог с покупателем превращается в механическое проговаривание шаблонных фраз. Естественно, это раздражает водителей, которые ждут живого участия и помощи. И здесь мы подходим к самому болезненному моменту.
«Живой барьер»
С начала июня на все заправки ЛУКОЙЛа (и агентов) спущена директива об ограничении налива топлива в канистры. В ряде мест введены и лимиты на заправку самого автомобиля. Формально – борьба с перепродажами и безопасность. Но для кассира-продавца это означает одно: он превращается в «живой барьер» между приказом сверху и непониманием снизу.
Каждый второй водитель возмущен: почему нельзя залить полный бак? Почему нельзя купить канистру для генератора или лодочного мотора? Объяснять причины, успокаивать, выслушивать угрозы – теперь это тоже часть работы. И все под неусыпным оком камер. Сотрудник оказывается между жесткой инструкцией, не терпящей исключений, и законным гневом клиента. Попробуй проявить гибкость – получишь штраф. Поступи строго по бумажке – нарвешься на скандал и плохую оценку в анкете качества.
Но и это еще не все. В дополнение к ограничениям на многих АЗС ввели технологические перерывы – в определенные часы, причем специально в самое пиковое время, заправка перестает отпускать топливо. А поскольку зарплата продавцов напрямую зависит от объема продаж, такие перерывы бьют по их кошельку. Но самое обидное для работников – это реакция водителей. Люди привыкли к круглосуточному обслуживанию на трассе, и внезапные остановки в самый разгар дня вызывают у них справедливое раздражение. А весь этот негатив, все возмущения и претензии обрушиваются не на тех, кто принимает решения, а на живого человека за кассой – того самого продавца, который и так уже работает на износ. По сути, это просто еще один способ сэкономить на сотрудниках, загнав их в еще более жесткие рамки. Капитализм, ничего личного.
Именно эта директива, по признанию работников, стала последней каплей, превратившей и без того напряженную работу в ежедневный стресс. Теперь любая смена – это хождение по лезвию ножа: угодить и начальству, и покупателю практически невозможно.
Ситуация с АЗС в Коми, конечно, не уникальна. Тревожные сигналы идут и из других регионов, где действуют разные «дочки» той же компании.
А простые работники продолжают выходить в смены. Они встречают рассвет на трассе, заправляют машины, выслушивают претензии и стараются не думать о том, что их трудовая судьба решается в кабинетах, далеких от наших пыльных дорог.
Постскриптум
О чем молчит профсоюз?
Мы описали ситуацию юристам, и они разъяснили: смена управляющей компании не дает права игнорировать Трудовой кодекс. Перевод – только с письменного согласия. Сокращение – с учетом мнения профсоюза и с предоставлением всех гарантий. Условия труда не могут быть хуже, чем в отраслевом соглашении.
Новый агент не имеет права дискриминировать при приеме на работу, если есть вакансии. И уж тем более прежний хозяин не может вмешиваться в отношения между агентом и уже уволенным сотрудником.
Анна КУРСОВА.