Михаил Дмитриевич скончался 1 июня после продолжительной болезни в своей сыктывкарской квартире в доме «под шпилем». Он почти никогда не обращался к врачам и на этот раз отказался ехать в больницу. В таком возрасте (ему было 94 года) и с таким диагнозом, конечно, он уже знал, что вот-вот уйдет, и заранее распорядился похоронить его на кладбище в селе Помоздино, рядом с мамой.

От «колхозного рабства» до большого кино

Михаил Игнатов родился 6 октября 1931 года в деревне Сордйыв Усть-Куломского района. Уважая память предков, он нередко представлялся как Чудь Миш, то есть Михаил – потомок коми-чудского народа. «Предки мои были язычниками и почитали Природу вместо Бога, что для русских христиан казалось чудачеством», – пояснял он.
В 1935 году семью Игнатовых первый раз раскулачили и «уплотнили». Деда с бабушкой отправили в ссылку на реку Печора, а на отнятой половине дома разместили школу. Спустя полгода раскулачили повторно. Забрали вторую половину дома, а отца отправили строить Беломорканал. Мама Миши с тремя детьми переселилась в черную баню. В родной дом Миша ходил потом учиться.
В 11 лет Чудь Миш попал в «колхозное рабство». Трудился по семь-восемь часов в день, но за работу ничего не платили, поэтому ели в семье то, что удавалось стащить с колхозного поля. Спасали, конечно, огород, лесные грибы, ягоды и рыбалка. Весной 1946 года подросток попался «на колосках». Состоялось правление колхоза, после чего 14-летнего мальчишку осудили и дали два года исправительно-трудовых лагерей.
Окончив эти «университеты», Игнатов получил справку об освобождении и уехал на Украину. Работал на шахтах Донецка, выучился в политехническом институте на горного инженера, а в
1962-м поехал покорять самый элитный вуз Москвы – ВГИК. Окончил он его с красным дипломом.
Игнатов стал частью истории советского документального кино. В качестве режиссера и сценариста он снял более 50 фильмов. Среди его работ – дипломный проект о скульпторе Дмитрии Цаплине, лента-исследование «Последние часы Временного правительства», а также фильм «Там, за рекой Печорой…», который знакомил зрителя с культурой печорских староверов, фильмы «Поет и танцует Коми ансамбль «Асъя кыа», «Оленеводы Ижмы» и многие другие.

По совету Бродского и заветам Ахматовой

В Питере, работая на студии «Леннаучфильм», Михаил познакомился с будущим Нобелевским лауреатом Иосифом Бродским. Он заходил в гости к Михаилу в его квартиру на набережной реки Мойки.
– У тебя есть какие-то замыслы и планы на будущее, которые ты сам считаешь великими? – как-то спросил его Бродский и напомнил слова Анны Ахматовой о трех необходимых условиях, чтобы творческий замысел осуществился. Нужно, чтобы этот замысел был величественным, чтобы в душе мастера горела искра божья и сам он был настойчив. «Мне кажется, что первые два условия у тебя уже имеются, а о наличии третьего – можно будет судить лишь в будущем», – подытожил Бродский.
Много позже, уже будучи сыктывкарским пенсионером, Игнатов признался, что сумел-таки воплотить в жизнь, как минимум, один «величественный замысел» – выпустил книгу «Род Игнатовых на Верхней Вычегде», в которой привел свою родословную вплоть до 21 поколения. А кроме того, начал работу над многотомным трудом «Мой опыт самопознания». «Она будет написана в эпистолярно-мемуарном жанре, как мозаика из обрывков писем и дневниковых записей», — рассказывал автор.
В последние годы М.Игнатов посвятил себя краеведению и финно-угорской ономастике. Он организатор и первый председатель Коми землячества «Неватас» в Петербурге и краеведческого общества «Ордпу» в Сыктывкаре. Автор более 30 статей по коми топонимике, краеведению, генеалогии, двух автобиографических книг «Коми Чудь Миш. Заразительный пример», «Малыш Чудь Миш да Батя Власов и другие».
Неутомимый Чудь Миш безвозмездно передал городу работы художников-нонконформистов, с которыми был в тесной дружбе, будучи режиссером. Целые художественные коллекции (произведения советского андеграунда и религиозные древности) долгое время хранились у него на квартире и в трех гаражах. Кстати, квартира, в которой он жил, ранее принадлежала известному ученому и правозащитнику Револьту Пименову. После его смерти Михаил Дмитриевич выкупил квартиру у родственников Пименова и горел идеей открыть в ней музей неподцензурной культуры.
В наше время, когда культура все больше становится подцензурной, власти эту инициативу, конечно, не поддержали. И вообще, таких людей, как Чудь Миш, чиновники считают в лучшем случае чудаками…
А он и был чудаком – в самом высоком смысле этого слова. Человеком неординарным, творческим, оставившим свой особый, неповторимый след в культурном пространстве Коми.

Елена ШЕЛЕСТ.