В ночь на 8 июня соцсети Ухты напоминали сводку с линии фронта. Жители Шудаяга, Ветлосяна и улицы Сенюкова массово жаловались на удушливый запах гари. «Окна открыть невозможно, все дымом заволокло», «задыхаемся, власти о чем думают?» — эти сообщения сыпались в паблики с периодичностью в несколько минут. Казалось, город накрывает черным облаком всерьез и надолго.
Утром 8 июня глава Ухты Марина Метелева вышла на связь с обнадеживающей новостью. В ее канале появилось сообщение: открытое возгорание на полигоне ТКО ликвидировано, техники и людей достаточно, ситуация находится под контролем. Первые замеры воздуха показали: превышений предельно допустимых концентраций нет. Однако многие ухтинцы по-прежнему чувствовали гарь и закрывали окна плотнее.
И здесь мы сталкиваемся с классическим для таких случаев разрывом. Разрывом между рапортом и реальностью.

Глубина залегания

Если разобраться в природе свалочных пожаров, становится понятно: тление на старых полигонах – это не столько чрезвычайное происшествие, сколько закономерность, заложенная в самой конструкции объекта. Специалисты Волгодонского учебного центра МЧС и Академии ГПС России в своей научной статье прямо указывают: тушение таких пожаров – сложнейшая задача. Глубина залегания очагов на переполненных свалках может достигать 17 метров, и вода сверху туда просто не достает.
Исследователи также приводят пугающую статистику: в 80 процентах случаев причина возгораний на полигонах – отсутствие ежедневной пересыпки отходов грунтом в совокупности с отсутствием системы дегазации. Простыми словами: если мусор не изолировать слоем земли, а метан, который образуется в глубине, не отводить, то свалка рано или поздно загорится изнутри. И гореть она будет долго — по данным тех же экспертов, тление может затянуться на несколько месяцев.
Именно это, судя по всему, сейчас и происходит под Ухтой. Полигон 1972 года постройки, чей срок эксплуатации истек еще в 2008-м, давно переполнен. Он не отвечает гидрологическим требованиям, расположен в приаэродромной зоне (птицы над свалкой создают реальную угрозу для самолетов), и не исключено, что на нем годами не соблюдался тот самый технологический цикл изоляции отходов.
Фраза мэра «открытое возгорание ликвидировано» взята из профессиональной терминологии пожарных. Что означает: открытого пламени на поверхности больше нет. Но для жителей улицы Заводской или Бушуева, которые утром 9 июня снова чувствовали запах гари, эта разница незаметна. «Утром показалось, что вроде бы все потушили, но сейчас все начинается как вчера», – пишут люди. И эти жалобы стали поступать уже после того, как администрация отчиталась о победе.

О чем умалчивают сводки

Отдельная тема – реакция экстренных служб в первые часы после возгорания. Один из очевидцев в соцсетях сообщил, что вечером проезжал мимо полигона и не увидел спецтехнику. «За 30 минут не приехало ни одной пожарной машины. Значит, никто и не вызывал?» – пишет подписчик, и этот пост набрал десятки тревожных комментариев.
Судя по более поздним сообщениям администрации, техника на полигон все же подтянулась – в основном это были автоцистерны «Ухтаспецавтодора». Но осадочек, как говорится, остался. Если в первые, самые опасные минуты техники нет – значит, система не сработала. Или сработала с задержкой.

Чем опасны продукты горения

Власти Ухты, безусловно, отчитываются по всем правилам. Замеры воздуха проведены, отклонений не зафиксировано. Формально – образцовый порядок. Но здесь возникает юридический нюанс, о котором в последнее время много говорят на федеральном уровне.
Статья 207.1 Уголовного кодекса РФ предусматривает ответственность за публичное распространение заведомо ложной информации об обстоятельствах, угрожающих безопасности граждан. Это обоюдоострая норма. Она требует от граждан сдержанности в панических оценках, но в равной степени обязывает власти предоставлять исключительно достоверные, а не просто успокаивающие данные.
Когда горожане пишут «замеры наверняка окажутся идеальными» – это, безусловно, эмоции, граничащие с подозрительностью. Однако, когда люди задыхаются от дыма на улице Заводской и в районе Четлосского перекрестка, эти эмоции имеют под собой вещественные основания. Продукты горения ТКО, как напоминают исследования МЧС, содержат не только угарный газ, но и диоксины, толуол, цианистый водород, а также хлористый водород. Эти вещества имеют свойство накапливаться в организме, вызывать онкологию. А при длительном тлении они распространяются на большие расстояния.
Почему же в Ухте не ввели режим чрезвычайной ситуации? Это дало бы доступ к резервному фонду на дополнительные средства тушения – например, на тяжелую технику для раскапывания глубоких очагов. И, главное, стало бы основанием для жителей фиксировать вред здоровью для последующей компенсации. Дело это юридически хлопотное, требует экспертиз. Но пока режим ЧС не объявлен, а пробы воздуха «чисты» – у людей почти нет шансов даже поставить вопрос о связи между пожаром и болезнью.

Тлеющий вопрос

Проблема ухтинского полигона не нова. О ней говорят экологи и активисты не первый год. Есть проработанное предложение по строительству нового современного объекта с мусоросортировкой, удаленного от жилой зоны и расположенного на глиняной подуш-
ке, которая не допустит попадания ядовитого фильтрата в грунтовые воды. Но проект по непонятным причинам тормозится, а мусор из семи муниципалитетов денно и нощно возят на переполненную свалку полувековой давности.
От властей сейчас требуется редкое по нашим временам качество – честность. Даже когда правда неприятна. Если тление продлится неделями – сказать об этом прямо. Если техники для полноценной ликвидации недостаточно – признать и запросить помощь. Если замеры воздуха показывают норму, а люди кашляют – искать другие методы измерения или другие точки отбора проб.
Жители Ухты – люди взрослые и бывалые, переживали и не такое. Но они заслуживают того, чтобы им не затыкали рот рапортами о победе, когда дым от горящей свалки все еще стоит над их домами. Потому что доверие – оно как воздух. Когда оно исчезает, дышать становится очень тяжело. Без всяких замеров ПДК.

Нина АНАНИНА.