Когда человек вкладывает собственные деньги в ремонт чужого жилья, он обычно рассчитывает на возврат. Или хотя бы на то, что его не разорят. У индивидуального предпринимателя Ирины Матеущук вышло иначе. Она привела в порядок восемь помещений для переселенцев из аварийных домов, а теперь должна государству 19 миллионов рублей.

Деньги на благие цели

В конце 2024 года Сыктывдинский район получил бюджетные средства на расселение ветхого жилья. Местные чиновники очень обрадовались: деньги большие. Но было условие: освоить их требовалось быстро.
Администрация объявила аукцион. Ирина Матеущук предложила восемь объектов. Два из них – полноценные квартиры в Сыктывкаре. Одну из них отдали сироте. Остальное – комнаты в общежитии в центре Сыктывкара. Часть из этих комнат переделаны под отдельные квартиры: там свой санузел, маленькая кухня, сделан ремонт. Часть – просто чистые и отремонтированные комнаты. Причем больше по площади тех помещений, в которых жили люди раньше.
Риелтор вложила свои деньги: строители, материалы, отделка. Люди посмотрели – и согласились. Взамен своих развалюх они получали жилье в центре столицы Коми. А двое даже заселились.

«Ничтожные сделки»

Но тут начались суды по делу бывшей главы района Любови Дорониной. Прокуратура заявила: сделки ничтожны, все восемь помещений не соответствуют проектной документации. Какие именно нарушения – внятно не объяснялось, но формальный повод нашелся.
Шесть собственников один за другим написали отказы. Одна женщина, испугавшись активности правоохранителей, в панике продала свою новую квартиру. Начались суды по шести помещениям (квартиру сироты и проданную решили не трогать). Суд уже встал на сторону прокуратуры: сделки признаны недействительными. А это значит, что Ирина должна вернуть государству 19 миллионов рублей. Деньги, которые она получила за проданные комнаты и квартиры. Но своих денег, вложенных в ремонт, ей никто не вернет. Ни копейки.

Ни кола ни двора

Лучше всего абсурд происходящего виден на примере двух граждан, которые жили в аварийных общагах Выльгорта. По программе им предложили переселиться в отремонтированные комнаты в общежитии в центре Сыктывкара. Ремонт сделала та же Ирина Матеущук: свежая отделка, санузел, кухонная зона. Взамен старой конуры – центр города, рядом магазины, транспорт.
Люди согласились, подписали все бумаги. Но грянуло громкое уголовное дело против Л. Дорониной, и выдачу ключей от комнат приостановили. То ли поддавшись уговорам, то ли увидев в этом рациональное зерно, граждане написали отказ от предложенных им комнат. Прокурор, основываясь на этих документах, подал иск о расторжении договоров. Суд иск удовлетворил. А старые общаги в Выльгорте тем временем снесли – как аварийные. И теперь мужчины, которые должны были получить лучшее жилье в своей жизни, остались вообще без крыши над головой. Ни нового, ни старого. Буквально – на улице.
Эти двое выльгортцев не просили ничего сверх нормы. Они просто хотели переехать из трущобы в нормальную комнату. Но формальная логика оказалась сильнее здравого смысла. Бумага сказала «ничтожно» – и человек исчез из жилого фонда.

Кто заплатит?

Теперь о деньгах. Ирина Матеущук – не крупный девелопер. Она из семьи участника СВО, на ее иждивении пожилые родители. Своими руками организовывала ремонты, искала подрядчиков, вкладывалась. Восемь объектов – это десятки тысяч рублей только на материалы. Плюс ее работа, время…
Суды признали сделки недействительными. Это значит, что бюджетные деньги, перечисленные за эти помещения, должны вернуться обратно в казну. С кого теперь спрашивать? С администрации, которая заключала договоры? Или с риелтора, который реально предоставил жилье и потратился? На практике вышло, что долг повесили на нее. 19 миллионов рублей – сумма, которую обычному человеку не отдать никогда.
Получается парадокс. Человек взялся помочь району срочно освоить средства, привел в порядок жилье, дал людям крышу, а в итоге теперь должен государству. Те, кто заселился и даже успел продать квартиру, остались «при своем». А предприниматель с родителями-пенсионерами – в долговой яме.

О чем молчат документы

Формально вроде все правильно: жилье должно соответствовать проекту, и никто не спорит с необходимостью следить за законностью. Но возникает несколько неловких вопросов.
Первый – про «проблемных» жильцов. Две комнаты из шести достались гражданам, мягко говоря, сложным. Один – с тяжелой болезнью. Второй за короткое время довел свое жилище «до ручки»: запах, грязь, все сломано. И жить они будут там до тех пор, пока решение суда не вступит в законную силу. Спрашивается: кому теперь прикажете передавать это обратно? Бывшим владельцам? Зачем им комната после такого жильца, тем более, если они не планируют туда возвращаться?
Большинство из тех, кто продал свои комнаты, не хотят забирать их обратно. Потому что тогда нужно возвращать деньги, которые они уже потратили. А деньги немаленькие – в том числе за ремонт, сделанный Ириной Матеущук. И эти ремонты, вероятно, никто не оценивал по-честному. Просто взяли и расторгли по суду.
Второй вопрос – про вердикты судов. По одной из квартир администрация Сыктывдинского района выиграла процесс: суд признал сделку действительной. Но тот же прокурор (в рамках другого иска) эту сделку расторг. То есть два суда и два противоположных решения по одному и тому же жилью.
Третий вопрос – про людей, которые уже не вернутся в старые дома. Часть старых зданий снесли, то есть физически некуда возвращать переселенцев. А новые квартиры объявлены «ничтожными». Люди зависли в воздухе: нового нет, старого тоже.
Риелтор Матеущук не собиралась нарушать закон. Она просто выполняла свою работу. Сейчас ей предстоит вернуть 19 миллионов. При этом две квартиры из восьми – вне досягаемости (сиротская и проданная). Да, семьи участников СВО законом вроде бы защищены. Но как будет на практике?
Эта история показывает, что формальное следование инструкциям зачастую приводит к негативным последствиям. За сухими казенными бумагами стоят судьбы конкретных людей, чьи права, по идее, нельзя попирать. В таких случаях следует руководствоваться здравым смыслом и чувством справедливости.

Нина АНАНИНА.